Пища для размышлений: куда в Москве идти за атмосферой достоевщины

Под выцветшими фресками заброшенного храма верхушки берёз в звенящем хороводе берегут покой каждого сюда входящего. Защищая от синей холодной ночи, янтарный свет кружевных абажуров сохраняет парящее тепло борща с уткой и копчёной грушей, свинины с картофелем под брусничным вареньем и котлет по-киевски с белыми грибами, хрустящим маком и пюре из корнеплодов. А после нескольких бокалов медовухи на месте пожарища сгоревшей избы стираются грани между сном и реальностью.

Внешняя простота по-протестантски лаконичной кельи обостряет все органы чувств для постижения настоящей красоты — гармонии вкуса тальятелле с томатами и страчателлой, пиццы с морепродуктами и домашней пасты пичи с хрустящим беконом, пекорино и пармезаном. На «алтаре» открытой кухни исповедуют авторскую гастрономическую религию, сакральные смыслы которой открываются от первого прикосновения к сету Memoria (запечённый баклажан с овечьим сыром, цезарь с курицей и пицца с перцами рамиро и анчоусами) при зажжённых свечах на медных канделябрах. 

Нетипичная церковная трапезная, предложив современный взгляд на светлую праведность, нашла отклик в душах даже далёких от религии гостей. Скандинавский минимализм стоических деревянных столов в выразительном белом пространстве солидарен с неброским меню и кофейной картой, что мирские хлопоты — лишь обрамление внутреннего богатства. Лаконичность вкуса яблочного штруделя и классического американо не отвлекут от мыслей о доброте, силе, правде и любви. 

Не удивляйтесь, если вечер в таинственных закутках андеграунд-бара будет ознаменован неожиданными встречами и мистическими совпадениями — изобретательные коктейли на джине с брусникой и клюквой, соджу с клубникой и бузиной и пара комбучи и игристого с нектарином раскрывают полный спектр сентиментализма жизни, оставляя романтичное послевкусие. Удержаться на плаву холодным осенним вечером помогут грибной крем-суп, паштет из кролика и римская пицца с чоризо и вялеными томатами. 

Антиквариат старьёвщика, сломанное пианино, кафельная плитка с автографами неизвестных, обшарпанный гарнитур, жёлтые огни светлячков на скелете раскидистого дерева, соседствуя под одной крышей, передают на первый взгляд пугающую, но правдоподобную атмосферу поздней осени. Глаза боятся, а ноги каждый раз ведут за столик под лестницу с книгами ради ужина с томлёной говядиной в пивном соусе, тыквенным карри на кокосовом молоке и чесночными гренками с бокалом сидра. 

Руинный интерьер с неприглядным входом, обнажёнными бетонными стенами, затёртым дощатым полом и скрипучими шкафами мог бы вдохновить Достоевского на новой роман с психологизмом и диалектикой души. Но сейчас на контрасте кухня удивляет утончённостью блюд: эклером с крабом, филе дорады с зелёными овощами, нисуазом с хрустящим тунцом. Тяга гостей к изысканным вкусам в сете с тихими и игристыми винами в атмосфере хардкора подкрепляет утверждение: «Умом Россию не понять…»

В особняке с резным каменным козырьком и смирившимся со своей обветшалостью фасадом в конце длинного больничного коридора слышны шумные и весёлые разговоры. В зале, напоминающем общую столовую пансиона, угощают «Наполеоном» от бабушки Полины или эклером с заварным кремом не только постояльцев, но и гостей. После пары чашек капучино или облепихового чая за игрой в шахматы или уединённым чтением книги во встроенной нише с картинами и антикварным бра любой почувствует себя как дома.

Скромный вход вряд ли смог обратить на себя внимание, но сарафанное радио на протяжении 30 лет прокладывает маршрут сюда — на ужин к радушной хозяйке Сусанне Христофоровне, которая встретит, обслужит и накормит каждого гостя. Кому чужд лоск и выхолощенность, прочувствует гастрономическую ценность местной шарлотки, пахлавы и долмы. В зале, где главное украшение не модный дизайн, а хорошие люди, чай подают с долькой лимона в трогательных чашках на тонких блюдцах.

Фото: Яндекс Карты; соцсети ресторанов