Кувшины, пиалы, солонки: кто и как в Казани создаёт авторскую посуду для ресторанов

Лилия, с чего начинался ваш путь к собственной гончарной мастерской? 

До поездки в Данию я решила походить по местным мастерам и хоть чему-то научиться. Но их методы были точно не для меня — у меня просто не было возможности тратить на небольшое умение столько времени, сколько предлагали потратить эти мастера! В итоге у Эрика собралась компания из восьми человек со всего мира, и у нас была очень активная неделя, в течение которой мы занимались за гончарным кругом каждый день по многу часов. В какой-то момент я спросила у него, получится ли у меня что-нибудь. И он уверенным голосом ответил: «Конечно, получится!» А мне только и нужно, чтобы в меня поверили. За эту неделю я научилась центрировать предмет на круге и поняла, что смогу и буду заниматься керамикой!

Весной 2015 года, когда у меня ещё была небольшая турфирма, Россия закрыла границу с Турцией, и бизнес замер. Тогда же я регулярно снимала для местного телеканала «Эфир» ролики о своих поездках, но поняла, что уже устала бегать с камерой, а потом монтировать выпуски, и решила, что пора что-то менять.

Буквально за месяц подруга, которая занималась куклами, рассказала, что идёт учиться на керамиста в Казанский техникум народных промыслов. И я пошла с ней. На учёбе нас практически ничему не учили — мы пытались делать куколок из старой засохшей глины, сами скидывались, чтобы купить глазурь. К гончарному кругу даже не подпускали — а вдруг мы его испачкаем? Неожиданно я нашла в соцсетях мастера из Дании Эрика Лэндона, который учит работать на гончарном круге. Уже тогда он был одним из признанных в мире керамистов, но только начинал собирать группы для обучения. Я написала ему с просьбой взять на обучение и меня — и он согласился.

В то время в Казани практически не было гончарных мастерских, и как только я рассказала в соцсетях о своём новом занятии, ко мне на мастер-классы стали записываться — те, кто меня знал, те, кого я когда-то отправляла в путешествия, или просто знакомые знакомых. Всё это привело к тому, что в течение трёх месяцев я работала без выходных, даже не успевала сходить в магазин. Сказала себе: «Стоп. Это точно то, что тебе нужно?»

Для начала я предложила сотрудникам своей турфирмы остаться в офисе и продолжать работу. При таком сценарии я бы заняла часть помещения своей мастерской. Однако все ушли, так что с туризмом я на тот момент завершила, зато весь офис стал моей мастерской. Ну и продолжила учёбу, потому что нужно было научиться пользоваться печкой, декорировать, глазурировать… Ездила на учёбу в Москву и Санкт-Петербург, а потом снова в соцсетях нашла грека-керамиста, чей обжиг в технике раку на открытом огне мне очень понравился. И я поняла, что теперь у меня вот такой вид путешествий — на обучение к кому-то (смеётся). В общем, к нему я ездила три раза на разные программы, и он вселил в меня уверенность, что я готова заявить о себе в своём регионе. 

Тем более к тому моменту я уже начала делать изделия для интерьера — практически вслепую, потому что у меня не было наставника. Участвовала во всех ярмарках и на всех выставках, чтобы заявить о себе. В это же время в моей мастерской появилась Юлия Айтуганова, с которой мы с тех пор работаем вместе. Она переехала в Казань из Эстонии, всю юность занималась керамикой. У нас с ней совершенно разные стили, и вместе мы составляем удачный тандем — декораторы и те, кто занимается интерьерами, могут заказать у нас практически всё, что угодно. 

Первый заказ от ресторанного заказчика поступил от веганской кофейни Pesky — и он стал самым первым большим и серьёзным. Нужно было разработать дизайн в соответствии с требованиями, «примерить» его с помощью пробников на разные виды глины и разные поверхности. Для этой кофейни все кружки и светильники делала я. Позже крупная компания заказала новогодние подарки — 400 единиц кружек-пиалок со сдержанным орнаментом из полуфарфора.

Когда вы проходили обучение у опытных керамистов, вы понимали, какое основное направление будет у вашей мастерской — обучение или создание предметов интерьера?

После этого вы вернулись в Казань и открыли свою мастерскую?

Какую посуду в итоге вы для них сделали? 

Я смотрела, как зарабатывают эти керамисты, в каком направлении они движутся. И в одной из мастерских в Москве я поняла, что мне интересно проводить мастер-классы — пусть это будет началом моей работы, а дальше жизнь покажет. После тех трёх месяцев беспрерывных мастер-классов стало очевидно, что этим можно заниматься бесконечно, но ты довольно быстро достигаешь своего максимума, а дальше развития нет.

В какой момент начали появляться большие заказы? 

С чего вы начинаете работу над коллекцией или новым предметом? 

Обычно заказы появляются следующим образом: я выкладываю в своём аккаунте работы, кто-то их видит и приходит за ними. Никакой дополнительной рекламы у меня нет. Именно так ко мне пришёл ресторан татарской кухни в Казанском кремле «Чирэм» — команда увидела чайники с травами, пришли в мастерскую, увидели ещё что-то на продажу и захотели примерно всё.

Когда пришёл заказ от Lulua, интерьер ещё не был готов, и управляющая приходила ко мне с текстилем для мебели и подушек. Именно к ним мы прикладывали пробники, которые я делала. Вообще пробники — это для керамиста самое главное. Прежде чем прийти к определённому стилю, я делаю десятки пробников — сначала на маленьких поверхностях, потом в небольшом изделии. Одно дело — примерить глину, цвет, орнамент, глазурь на полосочке, другое — в уже готовой вещи. Опять же на горизонтальной и вертикальной поверхности они могут смотреться по-разному. После десятков пробников «для себя» я выбираю три-четыре, которые показываю клиенту, и уже он делает окончательный выбор.

Всего было 33 наименования, больше всего мы сделали соусников — 80 штук в первой партии и через год ещё какое-то количество. Среди этих изделий — чайники с рельефом трав, солонки, салфетницы, посуда для льда, для мороженого, для зубочисток, глубокие тарелки для супа, большие кувшины для воды, «листочки» для сладостей. В общем, я сказала, что не люблю делать только плоские тарелки, на всё остальное согласна (смеётся). Всё, что в «Чирэм» коричневого и молочно-коричневого цвета, сделано в мастерской Лилии Григорьевой. Моё любимое изделие из этой серии — сет для бульона и эчпочмака. Я специально сходила в ресторан и заказала это блюдо, хотя тогда не ела мясо, чтобы посмотреть, как это выглядит в жизни.

Разговор с поваром тоже обязателен — важно учитывать всё до сантиметра, до загибчика. Именно он будет класть в посуду, которую ты делаешь, свою еду, и если это будет хлеб или лепёшка, важен диаметр блюда, а ещё очень важен цвет. Так, для подачи супов в ресторан ближневосточной кухни Lulua мы выбирали цвет тарелок исходя из того, какого цвета будут супы. В результате мы отказались от разноцветной тарелки и выбрали светлый тон. И вот так над этим каждый раз думаешь: как будет ложиться еда, какого она будет цвета и размера. Так что повар и интерьер — это первое, с чего мы начинаем работу.

Важнее всего узнать предназначение предмета: как он будет использоваться и в каких условиях храниться, если мы говорим про рестораны. Но в первую очередь мы смотрим на интерьер и начинаем продумывать, какие глины можно использовать, какой дизайн сделать. С «Чирэм» работа была выстроена по-другому, потому что многое из того, что уже было сделано в моей мастерской, оказалось подходящим. Тем не менее ещё на стадии отделки мы ездили в ресторан и разговаривали с дизайнерами и поваром.

А какой этап в работе у вас самый любимый? 

Чем живёт ваша гончарная мастерская сегодня? 

Но самое главное — последние три-четыре недели я разрабатываю новый метод изготовления и декорирования. Хочется придумать что-то не совсем элементарное. Мне очень нравятся японские керамисты — как они работают, их стили. Так что двигаюсь в этом направлении. Уже прошла этап маленьких пробников и сейчас нахожусь на этапе кружек. Так что скоро дойду и до больших форм!

Я продолжаю проводить мастер-классы по гончарному искусству для взрослых: есть курсы для начинающих и продолжающих, по лепке и гончарному кругу. В работе несколько заказов для Москвы и Казани. Кроме этого, во время работы для Lulua мы немного подзабросили своих «интерьерщиков», которые любят брать разные предметы декора для съёмок, скоро займёмся этим направлением снова.

Когда мы упаковали коробки, отдали их заказчику и увидели, что все счастливы, что всё вышло так, как нужно. Вот это, наверное, самый любимый. До этих пор ты находишься в напряжении. Бывает, что сделал всё идеально, но в печку попало изделие из совершенно другой глазури, которую ты раньше с этими изделиями не складывала. И цвет у твоих идеальных изделий получается другой, потому что пары в печи перекрещиваются, обмениваются друг с другом и вместо белого (у меня было такое недавно) выходит некрасивый грязно-серый цвет. И всё приходится переделывать.